18ноября2018,воскресенье,13:51
Свежий номер №8-9 (235) август-сентябрь 2018

От гаража до психбольницы История ТОП-КНИГИ

«Учите историю, – говорили нам, зевающим безразличным подросткам, в школе.

– Она расскажет, откуда мы пришли, и научит видеть, куда идти дальше». Стоит ли говорить, что школьники и так знали, куда идти – скорей из душных классов, гулять, тайком курить за углом, решать свои важные подростковые проблемы. Что наши старые учителя были правы, часть из нас поняла уже многие годы спустя, и сама взялась за учебники, чтобы разобраться – правду или ложь «толкают» нам с федеральных каналов, где пропагандируют, а где оперируют твердыми фактами.

Изучать историю – чего угодно, как ни крути, занятие полезное и небезынтересное. Так и в канцелярской отрасли, к которой мы с вами, волею судеб, имеем отношение, есть истории компаний, опыт которых, путь к успеху или – бывает и так – к краху, стоит изучить, чтобы перенять удачные идеи и уберечься от непоправимого. Тем более, если рассказывать и делиться воспоминаниями берется такой интересный человек, как Михаил Трифонов, один из учредителей компании «ТОП-КНИГА». В этом и последующих номерах журнала мы будем публиковать главы из пишущейся книги Михаила «От гаража до психбольницы. История ТОП-КНИГИ». Приглашаем вас разделить с нами путешествие в недалекие, но такие колоритные годы и, быть может, почерпнуть что-то полезное.

Я начал заниматься книжным бизнесом примерно с 1990 года. Точнее, сначала это не являлось бизнесом, а скорее книгообменом; реальным и регулярным обменом книг на деньги это стало с февраля 1992 года. Осенью 1992-го я (плюс несколько моих сотрудников) объединились с Герой Ляминым и его партнерами, в результате чего создалась компания, которая сначала называлась АОЗТ «Тесса», а с 1995 года – ООО «ТОП-КНИГА». Компания прошла достаточно длинный и яркий путь, обанкротившись в 2011 году и оставив за собой несколько тысяч человек с интересным опытом работы, несколько сотен книжных магазинов (из которых некоторые закрылись, а некоторые продолжили работу под другими именами) и несколько миллиардов рублей задолженности поставщикам. Сам я ушел из «ТОП-КНИГИ» в апреле 2007 года, когда стало ясно, что компания пошла куда-то не туда и я не в состоянии реально на это повлиять. Однако разборки между старыми и новыми совладельцами продолжались еще несколько лет, что окончательно похоронило компанию, которая, между прочим, долгое время оставалась самой крупной книготорговой компанией страны, а в 2010 году (еще по инерции) немецкий отраслевой журнал Buchreport поставил ООО «ТОП-КНИГА» на 17 место в списке крупнейших мировых книжных ритейлеров.

Да, кстати, кто не в курсе – это компания не из Москвы. Мы из Новосибирска, а если точнее – из Новосибирского Академгородка. Мы имели несколько оптово-распределительных складов (Новосибирск, Москва, Тюмень, Екатеринбург, Ростов-на-Дону, Санкт-Петербург) и несколько сотен магазинов разных форматов по всей России с общим оборотом более 10 млрд рублей в год.

По различным оценкам, доля «ТОП-КНИГИ» составляла от 8 до 10% всего розничного книжного рынка. Вплоть до 2004 года компания имела годовую чистую прибыль не менее 10% от выручки и развивалась без привлечения заемных средств. Целью данного корпуса текстов является, в первую очередь, сохранение памяти о компании, которая реально могла стать Великой, но не стала. На самом деле, есть минимум десяток человек, которые могли бы написать свою собственную книгу о «ТОП-КНИГЕ», и, возможно, у кого-нибудь до этого когда-нибудь и дойдут руки. Но пока речь идет о моей памяти, о тех событиях, в которых я был непосредственным участником или свидетелем. Несмотря на то, что я был одним из основателей «ТОП-КНИГИ» (все буквы заглавные!), компания была такой большой и разветвленной, что я до сих пор не имею понятия о многих событиях и мотивациях. Поэтому здесь речь пойдет именно о моей субъективной памяти. Я могу (и буду) ошибаться в каких-то датах, фамилиях, названиях, и меня кто-то будет поправлять (или нет).

С первых лет работы в компании я отвечал за конкретный блок работы – закупки, ассортимент и взаимоотношения с поставщиками, поэтому именно об этом я буду писать больше, чем о чем-то другом. Я не могу в настоящее время спрогнозировать, как часто я буду писать новые главы. Думаю, что они могут выкладываться в разное время и в произвольном порядке, потому что уложить все интересные вещи в соответствии с хронологией является сей- час для меня делом непростым. После этого в произвольном порядке пойдет несколько глав вот с таким содержанием:

– глава о том, как мы объединились с компанией Лямина, потом выгнали троих человек и остались пятью учредителями, как мы летали в Москву на «Олимпийский» и что мы там делали, как мы ездили по ночам на ДК Чкалова и что это вообще такое;
– глава о том, насколько рискованно было иметь дело с наличкой в 90-е годы, как мы ее возили, как на нас нападали менты и бандиты и как эта проблема успешно разрешилась;
– глава о том, как была устроена текущая работа первых лет, о гаражах, о складе Института Математики и о купленном помещении под склад и офис в секретном Институте Прикладной Физики;
– глава о том, как рос наш ассортимент, как заказывали книжки в первые годы (да, диктовали по телефону!), как поставщики относились к такой загадочной штуке, как Интернет, а также о том, почему мы оказались правы, а наши конкуренты – не совсем;
– глава о том, какие вообще у нас были конкуренты в Новосибирске, и как мы с ними боролись, и еще о том, как я ходил по книжному рынку и исправлял у конкурентов те ценники, которые нам не нравились;
– глава о том, как был устроен мой ассортиментный отдел, а потом как он стал Управлением Продуктов, и о том, почему женщины работают лучше мужчин;
– глава о том, как мы хорошо пользовались услугами бизнес-тренеров для подготовки к книжным ярмаркам, а потом о том, как эти тренеры и консультанты довели компанию до развала.

Однажды мне перестало хватать денег на новые книжки, поэтому я стал заниматься книжным бизнесом. Я был студентом НГУ, в комнате у нас стоял большой книжный стеллаж, который я постоянно пополнял разной фантастикой. Основным источником пополнения в то время (конец 80-х годов) был книгообмен – через букинистов либо по почте. Молодежь не знает, но в те времена в книжных магазинах суще- ствовали отделы книгообмена: люди при- носили разные дефицитные книги, сотрудник магазина их оценивал определенным количеством баллов и выдавал бумажку: «приняты книги на три балла». Эти баллы можно было копить и менять на другие книги. Конечно, не каждую книгу стоило нести в эти пункты – даже один балл давали далеко не за каждую. При этом, так как оценка книг по баллам осуществлялась живыми людьми, то в разных книжных магазинах нормы оценки одних и тех же книг разнились, и этим можно было пользоваться. Те, кто имел возможность ездить в другие города, тоже мог играть на «разнице курсов».

Случалось, что региональные книжные издательства выпускали иногда очень популярные книги, которых в данном регионе было много и ценились они так себе, зато в других регионах шли «на ура», например, «Хоббит» Новосибирского (или Западно-Сибирского?) книжного издательства. Еще можно было познакомиться по переписке с более опытными людьми, готовыми меняться «оптом». В этом смысле мне здорово помогло то, что в Новосибирске стало выходить «красное» собрание сочинений Агаты Кристи (по-моему, оно до сих пор остается самым полным собранием сочинений из всех, выходивших на русском языке). У меня было несколько обменщиков из Москвы, Красноярска, Ставрополя, которым я слал посылки с Агатой Кристи в необходимом им количестве, а в ответ получал тоже что-то хорошее местное, что потом можно было сдавать в книгообмен. Как вы понимаете, это было не книго- торговлей, а книгообменом в чистом виде. Я крайне редко покупал книги «на рынке за деньги», потому что они стоили дорого. По-моему, самой дорогой моей покупкой был кишиневский сборник Гаррисона и Шекли за двадцать пять рублей. Тем временем – в конце 80-х годов – стали появляться негосударственные книжные издательства, которые начали выпускать много хороших книжек и продавать их уже не по абстрактной «госцене», а именно по 10–20–30–40 рублей.

Я не был сильно бедным студентом, потому что с четвертого курса на нас, математиков НГУ, упало счастье – нам резко подняли стипендию с 40/46/50 рублей до 90/105/120 рублей (те, кто учился без троек, получали 90 рублей, отличники – 120 рублей). Моя стипендия составляла обычно или 105 или 120 рублей. При этом профком нам прода вал талоны на питание, на которые можно было есть в студенческой столовой за по- ловину от номинала. И этих талонов можно было купить больше, чем полагалось на студента, потому что всегда в группе находились девушки, которые следили за фигурой и эти талоны просто не брали. Одежду я себе практически не покупал, за общагу мы платили раз в год 10 рублей за все, еще у нас в комнате стоял телевизор из проката студгородка за какие-то смешные деньги, и больше тратиться было не на что, кроме как на книжки. Но время шло. В 1990 году я закончил университет, первый раз женился, получил дефицитную академовскую прописку, поступил в аспирантуру Института Математики примерно на такую же стипендию, которую имел до этого как студент, но так как все стало непрерывно пропадать и дорожать, то на продукты этих денег еще хватало, а вот на книжки – уже нет.

Я был домашним, законопослушным ребенком, поэтому не мог просто так выйти на улицу и начать чем-то торговать – боялся, что подойдет милиционер, все отнимет и посадит. Я также не был сильно общи- тельным студентом, поэтому не успел войти в одну из многочисленных комсомольских организаций, которые уже активно торговали всем подряд – от книг до компьютеров. Поэтому пришлось искать другие способы заработать. Я пристроилсяк организации, имевшей юрлицо и счет в банке и называвшейся как-то вроде «Общество книголюбов» (но это было не настоящее официальное «Общество книголюбов Новосибирска»). Там всем руководила бойкая девушка, которая хотела зарабатывать деньги на книжках, но точно не знала, какие издания пользуются спросом, поэтому и пригласила меня. Она дала мне несколько номеров газеты «Книжное обозрение» и сказала, чтобы я купил что-то хорошее и побольше, желательно в эксклюзиве для Новосибирска. Среди различных объявлений я нашел два, которые мне показались выгодными, – продажи «Властелина колец» издательства «Северо-Запад» и какой-то красивой книги по рукоделию. Я стал звонить и договариваться, как купить побольше и как потом доставить. Когда дело, вроде как, было сделано, я отправился к своей «начальнице» за деньгами, но выяснилось, что средств у «Общества книголюбов» не было, зато имелись «знакомые ребята-банкиры», которые готовы были дать взаймы под проценты. Мы посетили несколько таких банкиров, и нам вежливо указали, что бессмысленно давать кому-то в долг, если этот кто-то хочет купить что-то за 40 рублей, а продавать в течение трех месяцев за 60 рублей, потому что эти деньги должны легко оборачиваться за месяц с наценкой 200%.

Потеряв так три месяца, мы решили, что я поеду в Москву и постараюсь уладить вопросы с поставщиками на месте. В декабре 1990 года я отправился в столицу. Ничего без денег я там не решил, но зато купил себе полную сумку новых хороших книжек дешевле, чем в Новосибирске. Мне немного не хватало средств на обратную дорогу, но я предусмотрительно захватил с собой бутылку водки и бутылку перцовки, которые за час продал у Ярославского вокзала. Бастовали проводники, и отправление поезда задержалось на целых десять часов, так что я приехал в Новосибирск не утром 31 декабря, а вечером, но все же успел домой до Нового года.
Правда, на этом моя работа с «Обществом книголюбов» закончилась. Из этого опыта я вынес понимание того, что необходимо иметь деньги хотя бы для старта, а у меня их не было. В размышлениях прошел 1991 год, потом случился августовский путч, который я с интересом отслеживал, находясь в Севастополе, куда мы с женой смогли поехать благодаря тому, что наша собачка успешно разродилась в очередной раз, и мы быстро продали всех щенков за разумные деньги.
А в 1992 году ситуация резко изменилась. Со 2 января все цены в магазинах выросли в несколько раз. Я успел провести небольшую коммерческую операцию, купив где-то много турецких косметических наборов еще по «госцене» и сдав их в комиссионку по нормальной стоимости, где их разобрали за неделю, но постоянным источником заработка это, конечно, быть не могло.
В условиях, когда вклады на сберкнижках стремительно превращались в ничто, моя теща приняла радикальное решение. Она сняла со счета оставшиеся 2000 рублей, половину их потратила на что-то, что дав- но сильно хотела (типа красивого сервиза), а половину отдала мне «на бизнес». Я поехал к ДК Чкалова, где у нас в Новосибирске по выходным проходила книжная ярмарка, и купил там хороших книг: «Анжелику», Чейза, фантастику, словарь Ожегова, что- то детское. С этими книжками я пришел на рынок недалеко от дома, встал за прилавок рядом с бабушками, которые торговали носками, и бойкими ребятами, которые продавали водку, и тоже начал торговать. Наценка у меня была немного меньше 100%. За неделю я продал примерно половину от того, что купил в первый раз, и поехал к ДК Чкалова снова. Я так осмелел не просто так, а потому что был законопослушным гражданином. В январе 1992 года вышел гайдаровский указ «О свободе торговли», который фактически законодательно разрешил всем выйти на улицу и торговать чем угодно. Я и поступил в соответствии с данным указом, о чем никогда не сожалел.

Кроме продажи книг за деньги, успешно также шел и бартер. Все люди в то время получали талоны на мясо, масло и т.д., в том числе на водку. При этом водку пили не все, и часть талонов пропадала. Поэтому умные интеллигентные женщины, желавшие приобрести у меня словарь Ожегова за 90 рублей или англо-русский словарь Мюллера за 80–90 рублей, отоваривали свой талон на водку, отдавали мне алкоголь в обмен на книгу, а водку я тут же продавал за 100–110 рублей, и это выходило еще выгоднее для меня. Самая дешевая водка была «Пшеничная», подороже – «Московская». Однажды мне дали в обмен бутылку «Посольской», я ее продал аж за 130 рублей. Через несколько недель я произвел небольшой апгрейд своего торгового места – купил складные столики. Дальше я понял, что для хорошего выбора и более низких закупочных цен надо лететь в Москву. Особенностью экономики того периода было то, что потребительские цены полностью отпустили, а цены на энергоносители оставались еще «государственными», поэтому авиабилеты стоили очень дешево – в Москву можно было летать часто и без особых затрат.

Поэтому на ближайшие несколько месяцев мой бизнес претерпел некоторые изменения. Сначала мне пришлось переехать с прежнего места в Верхнюю зону (напротив «Красной столовой», где сейчас супермаркет «Городок»). Это было связано, во-первых, с тем, что в ВЗ больше потребителей книг, а во-вторых, меня поколебали мелкие местные бандиты (про бандитов и общение с ними будет отдельная глава).
В Верхней зоне я делил общее торговое место с одним парнем, который торговал сигаретами. У нас был какой-то каркас типа от небольших футбольных ворот, на него мы натягивали пленку от дождя, внутри ставили столики и садились сами, и все выглядело очень цивильно. Рядом с нами стояли конкуренты – забавная семейная пара с мужем, похожим на Егора Летова, и очень объемной женой, а также парень Гриша со своими друзьями, будущий создатель ООО «Профит» и клиент «ТОП–КНИГИ», а в настоящее время – владелец таксопарка.

Я взял себе сотрудника – младшего брата моей знакомой по аспирантуре. Поскольку я часто летал в Москву, через пару месяцев пришлось брать еще трех компаньонов. Мишу Кононова, Олега Логачева и Диму Халманского. С первыми двумя я был знаком по новосибирскому клубу любителей фантастики, а с Димой мы вместе учились и даже какое-то время жили в общаге в одной комнате.
Процесс шел примерно так. В пятницу утром я летел в Москву – с собой у меня был чемодан, внутри него лежал большой рюкзак и большая сумка, а также отличный колесник, который держал больше 120 кг веса и который я купил у проводника на Казанском вокзале. Утром же в пятницу я прилетал в Москву и заходил в несколько книжных магазинов, где покупал что-то интересное «нерыночное» (например, в Новосибирске отлично шел детский учебник по программированию), а также брал домой в подарок всякие вкусности: лимонные дольки, конфеты, шоколад и т.д. Этим я заполнял примерно одно место. Вечером я приходил на Ярославский вокзал, садился в зал ожидания и что-то читал или дремал. Рано утром я снимался с места и шел пешком до спорткомплекса «Олимпийский», где в 6 часов открывалась книжная ярмарка. С 6 до 8 утра я оперативно затаривался там, после чего ехал в аэропорт и обратно домой. Сложнее всего во всем этом предприятии было одному затащить в автобус три больших багажных места плюс колесник. Вечером того же дня я был дома, а на следующее утро ехал к ДК Чкалова, часть книг продавал там, там же что-то еще докупал, а с понедельника снова сидел на своей точке. Когда мы начали летать вдвоем-втроем, мы стали привозить гораздо больше груза, и продажи увеличились. Я успевал привозить многие книги в Новосибирск самым первым, потому что все большие игроки книжного рынка (а такие уже были) возили их большими объемами через ЖД или на машинах, поэтому могли опоздать на неделю, а то, что привезено раньше, можно было и продать дороже.
Конечно, определенной проблемой оставалось то, что я не имел машины и все таскал на себе, но в то время это не было чем-то особенным. Скажем, загрузиться в Новосибирске рано утром в автобус или электричку до вокзала, а потом в троллейбус до ДК Чкалова было несложно даже одному. Со мной только один раз произошел смешной случай, когда я решил доехать от своего дома (для жителей Новосибирска: напротив станции «Сеятель») до вокзала на поезде Алма-Ата–Новосибирск, который делал пятиминутную остановку на Сеятеле. Я честно купил билет и вышел к поезду. Поезд остановился, но двери вагона не открылись. Я стал тарабанить в дверь, через пару минут оттуда высунулась сонная проводница, очень удивленная тем, что здесь кто-то хочет зайти в вагон с багажом, еще и имея билет. Я только-только успел все забросить в вагон, как поезд поехал.

Как я уже говорил, игроков на книжном рынке было уже много, и мы реально конкурировали в скорости, ценах и т.д. Однажды летом ко мне подъехал на велосипеде Гера Лямин, известный в то время как основной книготорговец Академа, и предложил объединиться. Он объяснил это тем, что я быстрее привожу многие хорошие книжки, и мой ассортимент интереснее, чем у него, его родственников и друзей. При этом они уже возили книги большими объемами по железной дороге в почтово-багажных вагонах, у них имелись свои люди в Москве, и все вообще было организовано на уровень лучше, чем у меня. Мы обсудили, каким образом станем делить деньги, но я посчитал и понял, что при объединении я потеряю в доходах, поэтому отказался.
С доходами у меня и вправду было все нормально. Конечно, миллионами я не ворочал, но какие-то текущие проблемы с деньгами пропали вообще, можно было спокойно покупать разную бытовую технику, и я даже начал платить взносы за будущую четырехкомнатную квартиру в строящемся доме. Ну и понятно, что я мог покупать себе книги в любом количестве, чем активно и пользовался. Продавалось практически все. Осенью Гера снова предложил мне объединиться, и в тот раз я, еще раз подумав, хорошенько все просчитав, решил согласиться, учитывая будущие перспективы. Это было правильным решением.

В первое время у нас, естественно, не было ни юрлица, ни счета в банке, и, как все нормальные люди, мы возили деньги с собой и все покупали за наличные. Когда их было относительно мало, это не составляло проблемы. Хорошая, надежная поясная сумка типа «напузника» вмещала несколько пачек денег, да и карманы никто не отменял. «Напузник» в принципе заменял собою кошелек, с ним было вполне удобно ходить, там отлично помещались документы, ключи и т.д. «Напузник» не вырвешь быстро из рук, как сумочку, при этом он все время рядом и греет живот. Этой системы хватало, когда я вел бизнес до объединения, но после наличных денег стало намного больше. Мелкими купюрами мы старались рассчитываться за какие-то местные услуги, выдавали ими зарплату, но денег по объему и весу все равно было достаточно много. Так как книги не валютный товар, переводить деньги в доллары и наоборот было нелогично. Когда я (или другой человек) летел в Москву за книжками (а это было два раза в неделю), с собой обычно бралось одно багажное место типа станкового рюкзака и одно место ручной клади. В рюкзак укладывались пустые мешки, в которые мы упаковывали книжки на «Олимпийском», а в ручную кладь помещали деньги. Бывало, что не очень крупные купюры тоже укладывались в рюкзак, но редко. В то время мы часто летали самолетами Ил-86, а это был очень удобный самолет – у него на нижнем этаже имелось специальное багажное отделение для разных рюкзаков и сумок среднего размера, поэтому все можно было взять с собой. Деньги обычно упаковывались в папки «Дело» и обматывались скотчем. Ходили разные легенды – видят ли деньги сотрудники контроля в аэропорту, когда просвечивают ручную кладь. Говорили, что якобы, если спрессовывать деньги в таких папках, то их не будет видно. Но всегда оставались подозрения, что сотрудники аэропорта позвонят сообщникам в Москву, и там в аэропорту нас встретят мутные люди. Впрочем, нас там регулярно встречали люди в форме, и про это – чуть ниже. Меня же теща очень хорошо подготовила к тому, чтобы перевозить «нал» без помощи разных папок. Для этого взяли широкую футболку, с изнанки в нее вшили около тридцати карманов, расположенных горизонтально, размером с денежную пачку. Футболка сначала наполнялась пачками денег, потом я в нее аккуратно влезал, сверху надевал свитер, а потом еще можно было куртку или ветровку накинуть (по погоде). Получался такой финансовый бронежилет, который не было видно, который не просматривали рентгеном и который не звенел при прохождении рамки. Конечно, он не подходил для лета, но все остальное время сильно выручал.

Недостаток у такого жилета все-таки был. Пока я в нем ехал в аэропорт, стоял на посадку, сидел четыре часа в самолете, мне становилось жарко, и я потел. От этого денежные пачки начинали слегка выгибаться. А края у купюр достаточно острые и постоянно колются, поэтому все время хотелось почесаться и что-нибудь переложить. А пока еще из аэропорта доедешь до склада поставщика или «Олимпийского», некоторые пачки, особенно между лопаток, уже становились мокрыми. Приезжаешь такой в «Олимпийский», заходишь в складскую подсобку к какому-нибудь знакомому – обычно я забегал к Виктору Чебукину из тверской «Полины», либо к Косте Чеченеву из «Паламеда» – и начинаешь раздеваться, а вокруг еще несколько таких человек.

Однажды случилась такая история. В 1993 году по достижении двадцатипятилетнего возраста мне нужно было вклеить в паспорт новую фотографию, без этого документ считался недействительным (а паспорта тогда вручали не в 14, а в 16 лет). Я, как честный и законопослушный гражданин, это сделал. Но оказалось, что в милиции забыли поставить какой-то штамп на новую фотографию, и это обнаружилось в аэропорту Новосибирска при проверке документов перед отлетом. Меня завели в милицейскую комнату и стали агрессивно брать на понт: «Говори, где покупал паспорт! На самолет опоздаешь! Сейчас вообще увезем в камеру, там ты быстро все расскажешь!» Я сидел, сонный, весь в деньгах, и спокойно отвечал, что паспорт я получил в отделении милиции на Кутателадзе, за ошибки паспортистки не отвечаю, если они не верят, то могут сами туда позвонить, а если на этот самолет не успею, то придется покупать билет и лететь на следующем. Через полчаса ментам это надоело (или они дозвонились до отделения), и они меня выпустили без всякого досмотра. Я даже на самолет успел. А как-то раз, когда у меня еще не было чудо-майки, зато имелось слишком много денег, меня остановил в Москве в подземном переходе у метро «Смоленская» молодой милиционер. Я оказался в крайне неудобном положении: с собой у меня была большая сумка, в которой лежало две коробки из-под «Аванты» с деньгами, а сверху еще несколько папок с крупными купюрами, разные документы и пара книжек.

– Предъявите, пожалуйста, документы, что несете с собой? – весело спросил милиционер.
– Много денег, – честно сказал я, показал документы и авиабилеты и открыл сумку.
– Ха-ха-ха, – улыбнулся милиционер, повертел в руках книжку и отпустил. Я спокойно дошел до офиса «Эгмонта», отдал им одну коробку денег и поехал в АСТ. Вообще, когда с собой было много наличности (а она тяжелая), всегда сначала стоило заехать к поставщику, чтобы сразу избавиться от нескольких килограммов, и ходить становилось намного легче.

Правоохранительные и правонарушающие организации тоже не дремали, и периодически возникали некоторые неприятности. Про организованную (и неорганизованную) преступность будет отдельная глава, а милиция регулярно пасла прилетающие рейсы в аэропорту и постоянно кого-то задерживала уже в зале или на выходе из терминала. Обычно выбирали одиноких мужчин, багаж которых со- стоял из спортивной сумки или большого портфеля. Женщин и группы не задерживали, людей с чемоданами тоже. Просили предъявить документы, потом сажали в машину и отвозили в ближайшее отделение милиции. Там все перевозчики денег сидели в очереди, писали какие-то объяснительные (если хотели), а милиционеры составляли протокол, что такой-то из такого-то города везет без документов наличные средства в таком-то объеме. Деньги не пересчитывали, ничего не отбирали, вели себя корректно. Потом этот протокол, наверно, отправляли по месту жительства, но никаких проблем это не создавало – тогда так ездили тысячи людей. Единственным неудобством здесь было то, что мы теряли минимум два часа в милиции, а потом еще приходилось своим ходом добираться до остановки общественного транспорта (если нас не встречала своя машина, но обычно в первые годы не встречала). Проблемы с деньгами рассосались сами собой по мере того, как и мы, и основные поставщики, стали переходить на безналичные расчеты. Но переход на цивилизованные способы оплаты занял примерно 5–6 лет.