«Никто не защищает наш рынок»

Цифровые платформы забирают львиную долю спроса, диктуя свои условия, а регуляторная среда становится все более жесткой. Представители классического ретейла сегодня оказываются зажатыми между молотом онлайн-гигантов и наковальней новых налоговых и административных нагрузок. Дмитрий Аббакумов, директор костромской сети книжно-канцелярских магазинов «Леонардо» и координатор общероссийской общественной организации «Деловая Россия» в Центральном федеральном округе, в беседе с нашим журналом откровенно рассказал, чего ждать представителям малого и среднего бизнеса в текущих условиях. Спойлер: ничего хорошего.

Беседовала: Мария Стяжкина

*Продукт компании Meta, признанной экстремистской организацией в России, ее деятельность в стране запрещена.

** РКН: иностранный владелец ресурса нарушает закон РФ.

– Расскажите, пожалуйста, о том, как вы начали заниматься бизнесом? Как пришли именно в книжно-канцелярскую сферу?

– Я занимался предпринимательской деятельностью с 14 лет – с 1995 года. Торговал на книжных развалах возле Центрального дома книги в Костроме. Каждый выходной, будучи школьником, вставал в полшестого утра, ехал на базу за книгами, затем на маршрутке с сумками приезжал к Дому книги, раскладывал товар – сначала на целлофане, потом у меня появились столы – и торговал до вечера, отвозил остатки на склад. Выходил полноценный 12-часовой рабочий день. Я умел общаться с людьми, поэтому всегда был одним из лучших продавцов.

Когда мне исполнилось 18 лет (я тогда уже учился в университете), начал нанимать людей, у меня было две точки и работали они уже не только по выходным, но полноценно, стал регулярно ездить в Москву за товаром. В том же году я получил свидетельство индивидуального предпринимателя.

А когда я познакомился со своей будущей женой, оказалось, что ее отец – владелец книжного магазина, а точнее, основатель компании ООО «Леонардо», зарегистрированной в Костроме еще в 1995 году. Со временем я влился в развитие этого семейного бизнеса и вот уже 30 лет мы его успешно развиваем.

– Удачное совпадение!

– Знаете, с одной стороны да, а с другой стороны – везет только тем, кто везет (смеется). Можно подворачивающиеся шансы не замечать, а можно ими пользоваться.

– Чего удалось добиться за 30 лет работы?

– Начнем с того, что в советское время во всех областных центрах страны действовала книготорговая сеть – Дом книги. Более 20 лет назад мы коммерческим путем поглотили ее в Костромской области и стали Центральным домом книги – историческое название, за которым стоит более чем 60-летняя традиция книжной торговли.

Сегодня «Леонардо» – крупнейшая региональная оптово-розничная книжно-канцелярская сеть в Костромской области. С 1998 года в нашем ассортименте появились канцтовары. На пике у нас было 12 магазинов, более ста сотрудников. Сейчас – девять магазинов и порядка 75 сотрудников. Сжимаемся, сжимаемся, режем издержки… Оборот компании примерно 130-140 миллионов в год.

– Становление бизнеса выпало на довольно сложные для страны времена – как они отразились на развитии дела?

– В так называемые «лихие 90-е» я лично ничего сложного не ощутил – был молод, все воспринималось как прекрасное время. Активно в деловую жизнь я вступил в нулевые, а к тому моменту полукриминальные процессы уже пошли на спад.

С тех пор развитие шло в нормальном режиме – через честную конкурентную борьбу за долю рынка и за рост. И в этой борьбе мы были лучшими – и остаемся такими, ведь сегодня компания «Леонардо» – практически единственная на рынке в нашем регионе.

– Вас, наверное, часто спрашивают, связаны ли вы с одноименной федеральной сетью?

– Да, это действительно так. Никакой связи нет. Мы знакомы с Борисом Кацем, неоднократно общались лично и находимся в хороших отношениях. Его история с «Леонардо» началась только в 2008 году: до этого, как известно, он владел сетью «Иголочка», затем приобрел «Леонардо», в которой на тот момент было восемь магазинов, и после этого стал развивать свой крупный федеральный бизнес. У нас нет никакой взаимной попытки копировать друг друга – мы работаем в разных форматах и географиях.

В Костромской области магазинов федерального «Леонардо» никогда не было, и, учитывая текущие тенденции в ретейле, вряд ли они появятся в будущем. Более того, мы частично находимся с Борисом Кацем в партнерских отношениях: например, закупаем у него часть продукции.

Наше название не зарегистрировано как товарный знак. Однако существует так называемая география происхождения бренда. В рамках этой географии – то есть на территории Костромской области – наш бренд фактически защищен. Но за ее пределами, в других регионах или в сетевых форматах, мы не можем использовать это название.

– Вы получали высшее образование и занимались бизнесом одновременно. Как вам это удавалось?

– Я учился в родном регионе – в Костромском государственном технологическом университете. Поступил на новую специальность «Государственное и муниципальное управление» – она входила в состав экономического факультета и считалась одной из самых престижных.

Первые два курса я учился достаточно активно, пока шли базовые дисциплины вроде высшей математики. Но затем, с началом профильных предметов, стал все больше времени уделять бизнесу. В то время (начало 2000-х) я каждую неделю ездил в Москву за книжными новинками. Пришлось договариваться с преподавателями: «Мне не нужна пятерка – четверки достаточно. Зато я буду привозить вам самые свежие учебники и материалы по вашей теме – просто в подарок». Так мы и сотрудничали.

Позже, осознав, что мне не хватает системных знаний, я поступил на Президентскую программу повышения квалификации, успешно ее завершил и даже прошел полтора месяца стажировки в Германии в 2005–2006 годах.

– А как вы пришли к общественно-политической деятельности?

– До 2008 года я был полностью сосредоточен на развитии бизнеса, семье и детях. Честно говоря, считал, что люди, занимающиеся политикой, – это те, кому просто делать нечего. Но, как говорится, «если ты не занимаешься политикой, однажды политика займется тобой».

В Костроме есть исторический комплекс – Торговые ряды. Мы и еще 247 предпринимателей арендовали там помещения. И вот 31 декабря 2008 года все мы получили уведомления о выселении как соответчики в иске Росимущества против региональной власти: оказывается, в течение 17 лет – с 1991 по 2008 год – шли суды сначала между городом и областью, потом – между Росимуществом, федеральной структурой, и областью, которая якобы управляла федеральным имуществом без полномочий. Все договоры аренды были признаны ничтожными. Для нас это была полнейшая неожиданность: о всех этих тяжбах мы не знали.

Мы объединились – 248 предпринимателей самого разного профиля: от банков и мебельных компаний до фермеров и продавцов овощей. Я возглавил эту инициативу, хотя среди предпринимателей были люди гораздо старше и влиятельнее меня. Но по разным причинам они не были готовы выступать с этой проблемой публично. Поэтому нужен был кто-то молодой и активный. Им оказался я.

В 2009 году я провел мониторинг всех общественных и политических сил – сначала в регионе, потом на федеральном уровне. Наиболее эффективную поддержку оказало федеральное объединение «Деловая Россия».

Не буду вдаваться в подробности, но в итоге 17 октября 2009 года вышло отдельное постановление Правительства РФ, подписанное тогдашним премьер-министром Владимиром Путиным, о передаче Торговых рядов обратно в региональную собственность «в целях эффективного управления и сохранения памятника архитектуры». Мы победили за 10 месяцев.

– Какие эффекты от этой победы последовали?

– Ну, во-первых, все остались на своих местах. Мой бизнес – и по сей день там. Во-вторых, комплекс Торговых рядов – это около 40 000 м² исторических зданий, построенных купцами в XVIII–XIX веках. С 2009 года он приносит региональному бюджету свыше 150 млн рублей ежегодно в виде арендных платежей. За 17 лет это уже более 2,5 млрд рублей – деньги, которые остаются в регионе и идут на дороги, больницы, детские сады, а не растворяются в федеральном бюджете. В-третьих, лично мне эта история принесла серьезный общественно-политический капитал. В 2010 году, в возрасте 29 лет, я стал самым молодым депутатом Костромской областной Думы.

Это был длинный и сложный путь – просто вообще ничего не делается, но очень интересный.

– Сейчас вы возглавляете костромское отделение «Деловой России». Что входит в ваш круг обязанностей и возможностей?

– Начну с того, что «Деловая Россия» – одна из четырех общероссийских предпринимательских организаций. Остальные три – Торгово-промышленная палата, «Опора России» и Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП). Эти организации играют особую роль. Существует много организаций вроде СКРП, но эти четыре стоят особняком – потому что имеют официальный статус канала обратной связи между бизнесом и властью на всех уровнях: городском, региональном и федеральном.

У этих организаций, согласно их уставам, есть четко декларированные задачи – защищать интересы бизнеса в различных форматах: как по общепредпринимательским, так и по отраслевым вопросам.

Отраслевые союзы могут выйти максимум на профильных министров. А «Деловая Россия» взаимодействует напрямую с президентом, премьер-министром, вице-премьерами – уровень влияния выше. Ежегодно на форуме организации мы встречаемся с Владимиром Путиным и в течение нескольких часов общаемся на различные темы, обсуждаем проблемы малого и среднего бизнеса.

Я руковожу костромским отделением уже 16 лет, а с 2019 года координирую ее деятельность в Центральном федеральном округе (кроме Москвы – она работает автономно). Под моим началом 18 региональных отделений.

У нас одно из самых сильных и крупных региональных отделений «Деловой России» в стране. Организация дружная, крепкая, большая – сейчас в ней 117 компаний. Бизнес у нас самый разный, поэтому я столько всего знаю: ко мне приходят предприниматели из разных сфер и делятся своей болью.

– Можете поделиться позитивными историями, чего удалось добиться организации в регионе?

– Например, мы помогали на законодательном уровне рынку рекламных конструкций, а также наводили порядок в обороте алкогольной продукции. Принятый нами закон даже стал модульным примером для других субъектов РФ.

Мы всегда старались находить баланс между интересами бизнеса, власти и общества – чтобы все остались «целыми, довольными и живыми».

Есть еще одно направление, которым я лично занимаюсь: менторство. Я работаю с конкретными предпринимателями, помогаю им масштабировать бизнес. Это не выход на федеральный уровень – такой цели никогда и не было. Речь идет о реальной, практической поддержке локальных компаний.

– На ваш взгляд, какова вообще роль регионального бизнеса в экосистеме всей нашей страны, есть у него какая-то особая миссия, ценность?

– Слушайте, это очень просто – и при этом крайне важно. Региональный малый бизнес выполняет одну из главных миссий: он формирует качество жизни обычных россиян. Вот у вас есть любимая кофейня?

– Да, конечно, есть местечки, которым отдаешь предпочтение.

– Именно! И если это место закроется – вам станет хуже жить. Просто на уровне комфорта, привычки, удовольствия.

Так во всем. Малый бизнес – это: кружки и секции, куда мы водим детей; кафе и рестораны, где встречаемся с друзьями, партнерами, близкими; кабинеты косметологии, салоны массажа, парикмахерские; автосервисы, где знают нашу машину и относятся по-человечески. Если все это исчезнет, жизнь станет хуже.

Приведу пример. У нас в Костромской области есть фанерный завод компании «Свеза» в городе Мантурово – в 280 км от Костромы. Там живет около 15 тысяч человек, и 500 из них работают на этом градообразующем предприятии. Значит, с семьями это полторы тысячи человек – треть всего трудоспособного населения района.

Люди получают неплохую зарплату – по 200 тысяч рублей. Но тратить ее негде. Нет ни нормальной пиццерии, ни детского центра, ни развлечений. Только «Пятерочка» да базар. Когда у тебя миллион рублей, но некуда его потратить – это не богатство, а тоска. Как в «Графе Монте-Кристо», где герой покупает курочку за невероятные деньги.

Именно поэтому руководство завода обратилось к нам, в «Деловую Россию», с просьбой помочь развить местный малый бизнес. Мы организовали конкурс, выдавали гранты предпринимателям и запустили проект под названием «Бизнес рядом». В итоге в Мантурово открылся детский центр, появились новые точки общепита и услуг. Эта практика стала лучшей в стране и распространилась на другие регионы.

Потому что малый бизнес – это не про налоги и отчетность. Это про жизнь. А вот федеральная элита этого не чувствует. Для них ресторан с чеком 10 тысяч на человека – норма. Они не заметят, если закроются ваши любимые лавочки и студии. Их интересы защищены, их сервис остается.

– Вы дважды выступали на Петербургском экономическом форуме. Расскажите об этом опыте. Какие цели ставили, чего удалось добиться?

– У меня было два выступления. Первое – на сессии по молодежному предпринимательству. Там я делился опытом развития бизнеса и говорил о том, какие подходы и навыки нужны современному предпринимателю – особенно представителям поколения Z, чтобы успешно справляться с вызовами, которые несет сегодняшний мир.

Вторая тема была более системной и государственной – речь шла о неэффективности управления на муниципальном уровне в России, то есть на уровне мэрий. Наша система власти устроена как слоеный пирог: федеральный, региональный и муниципальный уровни пронизывают всю нашу повседневную жизнь. И очевидно, что именно муниципальный уровень – главная проблема.

Я акцентировал внимание коллег на том, что нужно менять саму политику в отношении мэрий и их полномочий. Сегодня они формально называются «органами местного самоуправления», но на деле не являются субъектами власти, а скорее – обслуживающим персоналом для региональных чиновников.

При этом именно к мэриям чаще всего обращаются люди: жалуются, просят решить насущные вопросы. Но мэрии ничего не могут сделать – у них нет реальных полномочий. Дайте им хотя бы минимальную самостоятельность – и они смогут реально влиять на качество жизни в своих городах и поселениях.

– Что-то изменилось, какие-то подвижки после этого выступления были?

– Зал несколько раз аплодировал. Когда начинаешь говорить правду – особенно, если в зале сидят министры, замминистра, депутаты Госдумы, которые обычно произносят общие фразы, – люди сразу реагируют.

Пока законодательных изменений не последовало, но давайте будем честны: законодательная машина в России работает крайне медленно. Я знаю это изнутри – был депутатом Костромской областной думы с 2010 по 2020 год и хорошо понимаю, как принимаются федеральные решения. Они всегда сильно отстают от реальных потребностей.

Возможно, в этом есть своя стабильность – страна не «дергается», как, например, Трамп сейчас. Но проблема в том, что реальность движется быстрее, чем государство успевает реагировать. Возьмем маркетплейсы – они уже давно пересекли все красные линии, наносят реальную боль бизнесу. Сейчас только начали пытаться принимать законы, регулирующие их деятельность, но даже те поправки, что обсуждаются, вступят в силу лишь в октябре этого года. А до октября многие просто не доживут.

И потом власти скажут: «Ну мы же приняли закон – чего вы расстраиваетесь?». Но этот разрыв между проблемой и реакцией на нее – огромен.

Поэтому важно понимать: такие площадки, как Петербургский международный экономический форум, – экспертные, а не законодательные. Никто там не подписывает решений сразу после выступления. Это пространство для формирования позиций, которые потом, через «хор» экспертных оценок, доходят до конкретных законопроектов, постановлений правительства и нормативных актов.

– Как вам удается совмещать активную общественную деятельность и бизнес? Еще у вас, насколько я знаю, трое детей – довольно большая семья. Вы вообще спите?

– Отвечу прямо: у меня есть одно хорошее качество – я умею создавать команды. Благодаря этому успеваю совмещать разные задачи: везде есть люди, которые надежно выполняют свое дело.

Раньше я был более погружен в операционную деятельность. Сейчас у меня есть люди, которые этим занимаются, моя дорогая любимая команда.

– Как ваша общественная деятельность помогает вам как бизнесмену? У вас поменялось мировоззрение, подходы к делу?

– Эта деятельность очень сильно меняет кругозор и масштаб понимания, что происходит, становится проще выстраивать стратегию. На протяжении последних лет я достаточно энергично совершаю конкретные действия – идет перестройка всей компании. Потому что по-старому она жить не сможет, придется жить по-новому.

– Какой будет эта новая жизнь? Какие, к примеру, перспективы у книжного рынка?

– Ответ на этот вопрос очевиден – книги практически перестали продаваться в магазинах. Книжный рынок в России в общем-то исчез, это надо понимать.

Фактически сложилась монополия: почти весь художественный книжный рынок контролирует единый холдинг Олега Новикова. А монополия всегда вредит рынку. Магазины вроде «Читай-города» и «Буквоеда» – это не ретейл в классическом понимании, а шоурумы для продвижения онлайн-продаж через их интернет-платформы. Они присутствуют в регионах, но, повторюсь, лишь как витрины, чтобы люди могли «глазами» увидеть книги. В таких условиях построить успешный офлайн-бизнес практически невозможно. У нас, когда мы нормально работали, объем продаж книжного направления был равен канцелярскому. Для понимания: сейчас объем продаж книжного направления меньше 10 % от канцелярского.

– Но при этом вы продолжаете заниматься этим направлением?

– Минимизируем, распродаем ассортимент. У нас, конечно, совсем не тот сейчас объем и масштаб книжного ассортимента, как был раньше. Детская подарочная литература и некоторые другие сегменты еще имеют умеренный минимальный спрос. Все. Если у нас не отключат вообще маркетплейсы, не запретят их законодательно, если не случится какой-нибудь коллапс – интернет кончится, к примеру, ничего не изменится.

– Каково это – быть, по сути, последним представителем отрасли в регионе?

– Если в твоей отрасли еще два десятка конкурентов, и ты с ними борешься, но начинаешь проигрывать, это обидно, но ты проиграл в честной конкуренции по каким-то причинам: ошибкам в стратегии, управлении, распределении ресурсов. Но если ты – последний из могикан, как у нас в регионе, все конкуренты уже закрылись, то обидно по-другому: ты был молодцом, ты всех победил… но ниша настолько сжалась, что даже тебе, победителю, уже бессмысленно в ней оставаться.

Можно, конечно, грустить и ломать руки. Но правильный вывод для любого предпринимателя – вовремя откладывать то, что перестает быть рентабельным, и искать новые направления, которые еще могут приносить результат.

– Вы видите некие параллели между канцелярским и книжным сегментом?

– Конечно! То, что сейчас происходит на канцелярском рынке, я уже видел на книжном – лет семь-восемь назад. Тогда еще существовали независимые книжные магазины, собирались конференции, все сетовали: «Ай-яй-яй, надо что-то делать!». Сейчас говорить больше некому – никого не осталось.

Наблюдается резкий перекос: маркетплейсы практически бесконтрольно поглощают и уничтожают региональный бизнес, и все это происходит благодаря двум компаниям, которым по какой-то причине позволяют так действовать. Такого раньше не было – и важно хотя бы публично об этом говорить на любой возможной площадке.

– Понятно, что для офлайн-розницы маркетплейсы – реальная угроза. Но разве для предпринимателей не может стать выходом, как вы сами говорили, отказ от нерентабельного и переход на новые пути – в данном случае, работа через маркетплейсы?

– Это отдельная тема. Еще года два-три назад настроения у селлеров были хорошие. «Вот, мы вышли на оборот, мы берем кредит, развиваемся». Сейчас они банкротятся. Почему? Потому что два наших гиганта – Wildberries и Ozon – по сути являются монополистами. Их цель не успех продавцов, а максимизация собственной маржи и доходности. Они добиваются этого за счет десятков и сотен тысяч малых компаний из регионов, которые часто не умеют правильно считать свою финансовую модель. У них большие обороты – и в этом потоке они не замечают, что работают в убыток. Потом наступает кассовый разрыв, все рушится.

Я не верю, что малые компании сегодня могут быть успешными на маркетплейсах. В смысле, могут быть, но, условно, из ста компаний две. Если об этих двух компаниях активно рассказывают, если их приводят в пример на каждом углу, это не значит, что те 98, которые обанкротились, не существуют в России.

Розничный канал сейчас испытывает очень серьезные проблемы – страдают наши продажи, наши клиенты. И знаете, ощущение, что накопилась критическая масса, потому что маркетплейсы уже не первый год так себя ведут. А вот где-то года два назад все это начало валиться валом. Мы все ждем, когда ситуация зафиксируется, застабилизируется на каком-то уровне: часть клиентов останется на маркетплейсах, часть – у нас. А этого не происходит. Мы этого не видим.

Зато мы видим продолжающуюся уже третий год стагнацию, падение продаж. Я это вижу и в целом по рынку, и по своей компании в том числе.

– Некоторые эксперты все же уверены, что рост доли маркетплейсов в общей структуре продаж остановится. Называли даже примерный срок – 2027 год.

– Знаете, у меня по этому поводу есть одна ассоциация. Все это напоминает историю про мастеров, которые в начале XX века успешно развивали бизнес по подковке лошадей. У них были свои сети, бренды, постоянные клиенты. А потом мимо проехала первая машина. Они посмотрели ей вслед и сказали: «Ерунда, скоро пройдет». И где теперь все эти подковщики?

Сегодня та же ситуация – только с традиционным ретейлом и маркетплейсами. Многие до сих пор не верят, что все всерьез изменилось: «А что это такое? Не похоже, чтобы надолго…»

Канцелярка, конечно, немного защищена… книжный рынок почему уже весь ушел? Потому что книги удобны для продаж онлайн. А канцелярка – нет, это нас еще спасает.

– Внушает опасение и другая проблема, связанная с маркетплейсами: китайские производители активно выходят на наш рынок посредствам онлайн-площадок. Возникает серьезная угроза для российских производителей: китайская машина настолько эффективна, что скоро им может стать просто невыгодно конкурировать.

– Так и есть. Китай активно входит на российский рынок и жестким демпингом уничтожает все, что можно. В том числе и через маркетплейсы.

Факт остается фактом: никто внутри страны не защищает наш рынок от китайской экспансии. Если это происходит, значит за этим стоит либо план, либо договоренность, либо четкая цель. В недосмотр я не очень-то верю.

– Сейчас обсуждается регулирование маркетплейсов, Борис Кац давно и активно бьет тревогу. Какие законодательные изменения вы бы предложили, чтобы стабилизировать ситуацию?

– Я полностью солидарен с Борисом в одном: маркетплейсы должны считаться консолидированным, единым игроком, а не просто «площадкой», якобы соединяющей покупателя и продавца. Раньше они использовали этот миф, чтобы избежать уплаты налогов – мол, мы ничего не продаем, только посредничаем.

На деле же они получают 15–20 % конкурентного преимущества за счет налоговой оптимизации, недоступной обычному бизнесу. Это позволяет им демпинговать и захватывать рынок. Поэтому ключевой вопрос – навести порядок в налогообложении маркетплейсов, убрать ценовую дискриминацию.

Во-первых, никаких самозанятых не должно быть ни на складах, ни в пунктах выдачи, ни в доставке. Во-вторых, нужна единая, прозрачная система – желательно с НДС 22 %, который платил бы сам маркетплейс, а не селлер. Именно маркетплейс должен быть плательщиком в бюджет.

Сейчас этого нет. Более того, они годами пользуются льготами как IT-компании, хотя давно перестали ими быть. Короче говоря – больная, но крайне важная тема.

– А ведь еще и налоговые реформы серьезно меняют правила игры…

– Налоговая реформа просто усугубляет ситуацию. Она становится для ряда компаний – в том числе канцелярских – скорее психологическим дополнительным ударом: мол, не только внешняя среда стала невыносимой, но и государство как будто говорит: «Идите отсюда, закройте все».

– Бытует мнение, что малый бизнес государству не слишком выгоден: налогов он платит немного, а хлопот с ним – порядочно, поэтому нынешнее давление на этот сектор не случайность, а сознательная попытка «подрезать» его, чтобы остались только наиболее доходные для бюджета компании.

– С одной стороны, такая логика понятна. С другой – тут очень статистически хитрая штука. В России чуть больше 6 млн субъектов малого и среднего предпринимательства – это ИП и ООО без учета самозанятых (их уже около 14 млн). Теперь вопрос: сколько из этих 6 млн компаний имеют годовой оборот свыше 20 млн рублей – это миллион семьсот в месяц? Чуть больше 15 % компаний! То есть лишь каждая седьмая компания в секторе МСП!

Компании с оборотом свыше 60 млн в год – это всего 4 % от общего числа МСП – примерно 240 тысяч компаний по всей стране, туда входят и некоторые наши канцелярские компании, включая мою. Именно они – с оборотом свыше 60 млн и свыше 20 млн, формируют более 70 % всего товарооборота малого бизнеса.

И вот этот весь удар идет по этому самому крупному сегменту малого бизнеса. Что происходит на практике? Те, кто может, дробят бизнес: одна компания с оборотом 30 млн превращается в две по 15 млн, чтобы уйти из-под порогов. Но есть и те, кто дробиться не может. При этом 80 % мелких предпринимателей, у которых оборот ниже 20 млн, копошатся дальше и особо не страдают – «Что? 20 млн? Ну и бог с ними, работаем дальше». Отсюда и отсутствие массовых социальных реакций. Уже   всем наплевать – ну, большинству.

– В таком случае, вряд ли удастся добиться экономической выгоды для бюджета?

– Именно так, потому что эти компании, которые сейчас закрываются или дробятся, делают это не для того, чтобы больше налогов заплатить, а чтобы не платить их совсем или платить меньше. Бюджетного эффекта не будет, но будет эффект людской, ресурсный.

Могу сказать по себе: я вынужден максимально сокращать расходы. Из десяти магазинов мы один закрыли, а еще в половине оставшихся провели жесткие переговоры по сокращению площадей, по снижению аренды. И могу сказать, что все наши поставщики в итоге пошли навстречу. Никто не сказал: «Идите отсюда, у нас очередь стоит на ваше место». Нет больше никакой очереди. Ничего нет уже.

Приходится увольнять сотрудников, где возможно. Эти люди выходят на рынок труда. Но они не идут в другие малые компании, потому что те делают то же самое: сокращаются, экономят, выживают. Куда деваются высвобожденные работники? Либо идут на биржу и садятся на шею государству, либо устраиваются в крупные предприятия – швеями, сварщиками, сборщиками. Либо, особенно мужчины, уходят на СВО.

– На ваш взгляд, в чем кроется смысл происходящего, если не в вопросах бюджета?

– Можно предположить – без перехода в теории заговора, что у принимающих решения есть некий план, другое видение развития экономики. Но пока что все происходящее выглядит вредительством сотням тысяч предпринимателей – последствия такой политики приведут к изменению рынка очень многих отраслей.

Если за всей этой налоговой реформой все же стоял реальный экономический расчет, а не что-то другое, то, возможно, в рамках мониторинга ситуации (поверьте, картину государство видит очень прозрачно и четко) власти поймут, что ошиблись, и немного откатят назад. Но это чистая надежда. Вероятность – 5–10 %, не больше.

А если причина в другом, если действительно нужно убрать как класс верхушку малого бизнеса, тогда все будет продолжаться и завершится соответствующим образом. Традиционный канцелярщик будет сокращать свой бизнес и в итоге закончит тем, с чего начинал, – сам встанет за прилавок.

– Очень грустная перспектива – всю жизнь работать, чтобы в итоге вернуться к старту. Сизифов труд.

– Да, это печально. Несмотря на все усилия, официальные обращения ряда региональных отделений   «Деловой России», многие наши опасения остаются без внимания. Мы неоднократно предупреждали власти: текущая политика в розничной торговле, в том числе на канцелярском рынке, приведет к массовому закрытию бизнесов, уходу в тень и высвобождению сотен тысяч работников. Наши обращения не были приняты в расчет.

– Неужели на фоне всего этого мрака совсем нет успешных историй?

– Есть точечные успешные кейсы – сильные бренды, которым удалось «раскачать» аудиторию и создать лояльность. Здесь, безусловно, важны как бренд компании, так и личный бренд руководителя. Но и тут сейчас непросто: то закрывают Facebook*, то Instagram*, то приходится заново раскачивать Telegram** и WhatsApp*. Лишь бы ВКонтакте не стал «неугодным».

Есть и другие активные направления – например внутренний туризм. После закрытия границ люди поехали отдыхать по России, и этот тренд сохранился. Однако даже здесь решающее значение имеет соотношение цена–качество: качественный сервис при разумной цене.

Но важно понимать: такие яркие примеры – это «ошибка выжившего». Они существуют, но носят исключительно точечный характер. В целом же поле малого и среднего бизнеса находится в стагнации и депрессии. Крупный бизнес живет по другим законам – его я сейчас не рассматриваю.

Единственная относительно свободная ниша для регионального предпринимателя – это сфера услуг, особенно те варианты, которые сложно перевести в онлайн. Пока никто не пойдет получать массаж в пункт выдачи заказов. Такие услуги остаются привязанными к локации – и в этом их преимущество.

– Как вы как предприниматель и участник законотворческого процесса   оцениваете другие регуляторные изменения – от маркировки и «Честного знака» до новых правил рекламы и вывесок? Насколько они реально помогают стране и насколько усложняют жизнь малому бизнесу?

– То, что вы описали, называется неналоговыми издержками бизнеса – это дополнительные обязательные расходы и усилия, не связанные напрямую с налогами.

Можно спорить об их целесообразности и пользе. Я часто общаюсь с чиновниками, которые стоят за этими инициативами – у них есть своя логика, будь то маркировка, реклама или вывески. Логика дискуссионная. Но для бизнеса это все выглядит как чистые издержки.

Кто может – тянет. Кто не может – либо нарушает закон, либо вынужден уходить с рынка.

– В заключение давайте подведем итог. Что делать игрокам канцелярского рынка? Понятно, что каждая ситуация уникальна, и все же – можете дать универсальные рекомендации, опираясь на свой опыт и знания?

– Первое: честно и спокойно принять новую экономическую реальность, посчитать свою финансовую модель в новых условиях и в части падающих продаж, и в части увеличения налоговой нагрузки.

Второе: действуйте, снижайте издержки, ведите переговоры с контрагентами и поставшиками, арендодателями. Бессмысленно бояться это делать.

Третье: Не звлезайте в кредитные удавки, тем более, что сегодня ставки по кредитам запретительные, ваш бизнес не приносит такой доходности.

Четвертое: объединяйтесь и требуйте от власти внимания к нашим проблемам.

И, наконец, не падайте духом, это самое страшное. Мы – предприниматели, мы всегда придумаем, что предпринять!